медицинские учреждения

Что такое прагматизм в медицине?

Мы предлагаем, чтобы многие работники здравоохранения называли себя прагматиками. Ежедневное использование термина прагматизм подразумевает сосредоточение на практическом и достижимом, а не теоретическом или идеальном [41]. Эта идея оценки прикладного по сравнению с теоретическим отражена в философии прагматизма.

Прагматизм возник в конце 1800-х годов в работах Чарльза Пирса, Уильяма Джеймса и Джона Дьюи. В центре прагматизма лежит отказ от «невозможного вопроса» философии, от природы отношения ума к реальности [42]. Вместо этого прагматики оценивают ценность знания (и наших способов познания) по его контекстно-зависимой, внешней полезности для решения практических вопросов повседневной жизни [43]. Совершенное знание не возможно и не требуется. Для прагматизма знание имеет смысл только в сочетании с действием [38].
Есть много общего между аргументами исследователей социальной сложности и прагматиков. Ниже мы рассмотрим ключевые синергии (вставка 2).

Контекстуальные исследования

Ключевой особенностью прагматизма является контекстуализация знаний [44, 45]. По мере изменения контекста меняются и критерии полезности знаний. Точно так же теория социальной сложности требует согласования исследовательского подхода с контекстом и уровнем сложности среды [4, 9]. В теории сложности эти контексты могут включать разные вложенные системы и разные моменты времени [44]. Следовательно, для того, чтобы поддерживать последовательную программу исследований в CAS (комплексной адаптивной системе), необходим объединяющий исследовательский вопрос.

В нашем проекте ответ на проблему работы в рамках этой конкретной CAS проявился в появившейся формулировке двух глубоко прагматичных исследовательских вопросов: Как мы (исследователи) можем помочь улучшить принятие стратегических решений для служб охраны психического здоровья? Что мы можем узнать о ценности через этот процесс? Это позволило нам, поскольку контекст изменился, сохранить тот же фокус для проекта, но изменить и расширить фокус оценки с опыта SLG, чтобы включить, например, адаптацию исследователей к меняющимся потребностям заинтересованных сторон. Те же цели были решены, но с использованием разных методов.

Непрерывное обучение

Контекстуализация знаний не отвергает перевод знаний между контекстами. Хотя прагматизм действительно считает, что знания не являются полностью обобщаемыми, он также утверждает, что импортированные знания могут играть роль в формировании наблюдения и восприятия и в предложении возможных решений текущей проблемы [42]. Что касается науки о реализации, то объединение теории сложности с глубоким акцентом на контекстуальные взаимодействия и возникающие результаты в сочетании с прагматическим подходом к трансляции знаний обеспечивает способ стимулирования обучения коллективной реализации [16, 46], не склоняясь к необходимости обобщения исследований.

Для нашего проекта это привело нас к переопределению успеха реализации, а не в виде строгого соблюдения плана проекта или достижения заранее определенных результатов (т. Е. Публикации четырех имитационных моделей и использования этих моделей для обоснования решений). но воспринимается полезность проекта для заинтересованных сторон и извлеченные уроки. Как прокомментировал Бирн: «Суть сложности в том, что она полезна — она ​​помогает нам понять то, что мы пытаемся понять» ([18], с. 7). Действительно, мы узнали, что сами имитационные модели, казалось, не были основным результатом, представляющим интерес для SLG; вместо этого, это были личные взгляды, которые участники получили из концептуальных дискуссий по развитию и наших презентаций объединенных данных о пациентах.

Исследования как социальные действия

Другой ключевой опорой прагматизма является активный и социальный характер исследования. Дьюи утверждал, что основной функцией исследования является решение социальных проблем [38]. Тем не менее, он также выступает за гибкость в применении, предлагая «чтобы политики и предложения по социальным действиям рассматривались как рабочие гипотезы, а не как программы, которые должны строго соблюдаться и выполняться» ([47], с. 151–2).

Эти настроения отражены в теории социальной сложности:
«Сложность / хаос предлагает возможность заинтересованной науки, основанной не на гордости, на утверждении абсолютного знания в качестве основы для социальных программ, а скорее на смирении в отношении сложности мира в сочетании с обнадеживающей верой в потенциал человеческие существа для того, чтобы что-то с этим делать». ([18], стр. 45).

Не только прагматизм аргументирует подход к решению проблем, но и подход, основанный на действиях. Все формы опыта, включая исследования, рассматриваются как вмешательства [42]. Успех исследований в рамках прагматической эпистемологии измеряется последствиями, будь то прогнозируемые или возникающие. Это согласуется с целостным системным представлением теории сложности, где результаты не предопределены, а возникают [36]. Таким образом, теория сложности обеспечивает способ практического изучения возникающих последствий, в то время как прагматизм дает импульс к изменениям, измеряя качество исследований с точки зрения их влияния на социальные изменения.

Использованные источники

  1. Klein JH, Young Health care: a case of hypercomplexity? Health Systems. 2015;4(2):104–10.
  2. Eldabi  Implementation  issues  of  modeling  healthcare  problems: misconceptions  and  lessons.  Proceedings  of  the  2009  winter  simulation conference (WSC). IEEE. 2009; doi.org/10.1109/WSC.2009.5429192.
  3. Tako Robinson S. Is simulation in health different? J Oper Res Soc. 2015; 66(4):602–14.
  4. Kernick Wanted – new methodologies for health service research. Is complexity theory the answer? Fam Pract. 2006;23(3):385–90.
  5. Plsek PE, Greenhalgh The challenge of complexity in health care. Br Med J. 2001;323:625–8.
  6. Plsek PE, Wilson Complexity, leadership, and management in healthcare organisations. Br Med J. 2001;323:746–9.
  7. Sanderson Intelligent policy making for a complex world: pragmatism, evidence and learning. Political Studies. 2009;57(4):699–719.
  8. Litaker D, Tomolo A, Liberatore V, Stange KC, Aron Using complexity theory to  build  interventions  that  improve  health  care  delivery  in  primary care. J Gen Intern Med. 2006;21(S2):S30–4.
  9. Plsek Complexity and the adoption of innovation in health care. In: accelerating quality improvement in health care: strategies to accelerate the diffusion of evidence-based innovations. Washington, DC: National Institute for healthcare management foundation and National Committee for. Quality in Health Care. 2003.
  10. Anderson RA, Crabtree BF, Steele DJ, McDaniel Case study research: the view from complexity science. Qual Health Res. 2005;15(5):669–85.
  11. Rockwell ARENA. In. In: 13.90 edn; 2010.
  12. Mental Health Act Government of Victoria. No 26 of 2014. austlii.edu.au/cgi-bin/viewdb/au/legis/vic/num_act/ mha201426o2014174/. Accessed 23 May 2018.
  13. National Disability Insurance Scheme Act Parliament of Australia, No 20, 2013.  legislation.gov.au/ Details/ C2016C00894. Accessed 23 May 2018.
  14. Cordery Innovative mental health program falling victim to funding freeze. The Sydney Morning Herald. 2015; smh.com.au/ healthcare/innovative-mental-health- program-falling-victim-to-funding- freeze-20150423-1ms0wm.html. Accessed 22 May 2018
  15. Victorian Healthcare State budget submission 2015–16. Melbourne: VHA; 2015.
  16. McKelvey Complexity theory in organization science: seizing the promise or becoming a fad? Emergence. 1999;1(1):5–32.
  17. Holland JH. Complexity: a very short introduction. Oxford: Oxford University Press; 2014.
  18. Byrne DS. Complexity theory and the social sciences: an introduction. New York, NY: Routledge; 1998.
  19. Manson SM. Simplifying complexity: a review of complexity theory.
    Geoforum. 2001;32(3):405–14.
  20. Byrne D, Callaghan G, Winter T. Complexity theory and the social sciences: the state of the art. Abingdon: Taylor and Francis; 2013.
  21. McKelvey B. Complexity theory in organization science: seizing the promise or becoming a fad? Emergence. 1999;1(1):5–32.
  22. Long KM, Meadows G. Simulation modelling in mental health: a systematic review. J Simulation. 2018;12(1):76–85.
  23. Fone D, Hollinghurst S, Temple M, Round A, Lester N, Weightman A, Roberts K, Coyle E, Bevan G, Palmer S. Systematic review of the use and value of computer simulation modelling in population health and health care delivery. J Public Health Med. 2003;25(4):325–35.
  24. Brailsford SC, Harper PR, Patel B, Pitt M. An analysis of the academic literature on simulation and modelling in health care. J Simulation. 2009; 3(3):130–40.
  25. Brailsford SC, Bolt TB, Bucci G, Chaussalet TM, Connell NA, Harper PR, Klein JH, Pitt M, Taylor M. Overcoming the barriers: a qualitative study of simulation adoption in the NHS. J Oper Res Soc. 2013;64(2):157–68.
  26. Brailsford SC. Overcoming the barriers to implementation of operations research simulation models in healthcare. Clin Investig Med. 2005;28(6):312–5.
  27. Robinson S, Pidd M. Provider and customer expectations of successful simulation projects. J Operat Res Soc. 1998;49(3):200–9.

Being pragmatic about healthcare complexity:
our experiences applying complexity theory and
pragmatism to health services research

Katrina M. Long, Fiona McDermott, Graham N. Meadows

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *



Яндекс.Метрика


Рейтинг@Mail.ru

Июль 2019
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Мар    
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031